В основе спектакля — произведения кузбасского писателя и ветерана боевых действий Вадима Шарнина. Сам автор ушёл в отставку в звании подполковника, участвовал в военных операциях на Северном Кавказе, является членом Российского союза писателей и автором двух поэтических сборников — «Мысли вслух» и «Будем жить». По словам создателей, «Zавет» — это не пафосные лозунги, а живая история, где переплелись дружба, любовь и сила духа.

После спектакля юнкор детского медиацентра «PROКадет» школы МЧС Егор Якорев взял интервью у Вадима Шарнина.

— Вадим Александрович, вы автор произведений, лежащих в основе баллады. Как возникла сама идея «Zавета»?

— Долго думал, предлагать или нет. Спрашивал знакомых — они разделились ровно пятьдесят на пятьдесят: половина за, половина против. Но я предложил фактуру для баллады, и мы это сделали. Понимал, что материал тяжёлый. Это не просто стихи о войне. Это попытка говорить о том, что для многих остаётся за пределами понимания.

— Что стало отправной точкой?

— Есть фраза, которая для меня многое определяет: «Нам никогда не понять вас — тех, кто принимал участие в боевых действиях». Это правда. Но именно поэтому и нужно было попробовать. Сам я — ветеран боевых действий, участвовал в операциях на Северном Кавказе, служил, получил звание подполковника. И тема эта для меня не абстрактная.

— В основе сюжета — история двух друзей. Насколько она автобиографична?

— Скажу так: без личной трагедии здесь не обошлось. Один из героев, Андрей, — не выдуманный персонаж. Его прототипом стал мой брат, пропавший без вести. Это не просто «материал для постановки». Это то, что я пронёс через себя. Поэтому «Zавет» — не иллюстрация к теме, а попытка разговора на языке, который не требует лозунгов. Двое парней, разные характеры, разные пути — и один выбор, который они делают не умом, а сердцем.

— Расскажите, как это было воплощено на сцене.

— Премьера состоялась в Государственной филармонии Кузбасса имени Б.Т. Штоколова. Это не просто чтение стихов под музыку. Над постановкой работали десятки людей — аранжировщики, режиссёры, сценаристы, художники. На сцене — оркестр, литературный театр, театр танца, солисты. Всё вместе это создаёт то, что я бы назвал не спектаклем, а разговором. Разговором, в котором нет лишних слов.

— Какую реакцию зала вы увидели?


— Многие плакали. Сопереживали. Был момент, когда зал встал — и стоял в полной тишине. Без аплодисментов, без шума. Просто молчание. Это дороже любых оваций. Одна женщина сказала: «Есть вещи, которые не обсуждают. Их принимают сердцем». Кто-то отметил, что красной линией через всю постановку проходит мысль не о поступках, а об истинных ценностях. Для меня это и есть подтверждение, что мы всё сделали не зря.

— То есть цель всё-таки достигнута?

— Цель была — достучаться до каждого. Не объяснить, не растолковать. Просто дать почувствовать. Чтобы чужое горе на секунду стало твоим. Чтобы память и уважение перекинули мост через ту пропасть, которая между фронтом и тылом. Мне кажется, в этот вечер мост появился.